Бывает, страх и паника материализуются словно из воздуха. Все кажется абсолютно спокойным, но уже в следующий мы в смертельной опасности. Ни один человек из тех, кто ехал на работу в Нижний Манхэттен или в Пентагон 11 сентября 2001 года, не подозревал, что вскоре мир перевернется. Когда внезапно этот ужас наступил, все привычные поведенческие стереотипы сместились. Одна женщина, работавшая в Вашингтоне, была на восьмом месяце беременности (она ждала первого ребенка). Улицы Нью-Йорка через много часов после атаки были полны ошеломленных, бесцельно снующих людей, которые сами не пострадали от падения башен Торгового центра, но поддались общему страху и панике.
Бывает, наконец, что фактор угрозы оказывается чисто иллюзорным. Слух и сила внушения достигают своего рода критической массы. Просыпается стадный инстинкт, и тревога вспыхивает в нас с такой быстротой, словно мы увидели огонь на сцене театра посреди спектакля.
В конце 1980-х годов студент Пенсильванского университета в Хэзелтоне покончил с собой, не оставив никакой записки. Причину так и не удалось установить, но пока шло расследование, среди студентов распространился слух, будто самоубийца был членом секты сатанистов и его смерть — только начало. Потом слух стал более конкретным: секта намечает новую жертву, а произойдет все на весеннем студенческом Силу, уже скоро. Может быть, подсыпят яду в коктейль, а может, подпалят зал или сожгут сами себя, но это будет групповое самоубийство во исполнение повеления их Князя тьмы, Неудивительно, что с приближением бала слух трансформировался в страх, а страх — в паническое ожидание, как мы разился профессор Пенсильванского университета в Хэзел-юне Билл Эллис.
По счастью, этим все и закончилось. Бал прошел благополучно, больше никто не умер, бояться оказалось нечего. Панические настроения утихли так же быстро, как и возникли. Но когда слух и внушение порождают некое устойчивое настроение, исход никогда невозможно предсказать.