В 1789 году волна страха охватила городки и селения Франции. Происходившее там удивительно напоминает панику в Пенсильванском университете, несмотря на все различия — исторические и культурные.
Июль и август можно назвать месяцами великого страха, — пишет Х.Морзе Стивене в своей истории Французской революции. — И горожане, и крестьяне боялись, сами не ведая чего.
В конце июля, продолжает Стивене, страх сосредоточился вокруг слухов, будто король платит разбойникам, чтобы они грабили людей. Слухи были не совсем неправдоподобны, учитывая бушевавшую в Париже и других больших городах революцию, но не подкреплялись ни единым достоверным фактом. Однако к тому времени заразительность страха уже набрала критическую массу.
В Шато-Тьерри 28 июля пришли вести, что 2500 карабо, или разбойников, приближаются по Суассонской дороге. Ударили в набат, и горожане выступили навстречу. Они встретили мельника: он сообщил, что разбойники только что разграбили Бурше и там все в огне. Но когда защитники порядка достигли Бурше, языки пламени оказались солнечными лучами, играющими на крышах. Потом разбойником якобы заметили при переправе через Марну у Эссома. Но когда усталые преследователи достигли этого пункта, обнаружилось, что новыми разбойниками были женщины из Эссома, которые, в свою очередь, сочли настоящими разбойниками людей из Шато-Тьерри и впали в панику.
А все дело было в том, что вселившийся во французом страх овладел их подсознанием.