Скорбный слух о смерти Валентино разнесся по городу 19 августа. Тут же в больницу стали звонить; больше четырех часов количество звонков составляло 2000 в час. Этот поток потребовал двух дополнительных операторов. Кое-где уже слышался скорбный плач. Продавщицы в универмагах всхлипывали, опустив голову на прилавок и не обращая внимания на недовольных покупателей. Но за исключением этих естественных проявлений чувств не происходило ничего, достойного внимания прессы.
Когда в четыре часа открылся траурный зал, поблизости уже собрались 12 тысяч человек; они стояли под моросящим дождем, ожидая прощания с покойным.
Двери распахнулись, и все бросились вперед: молодые поклонницы, одетые по последней моде, бедные женщины в платках, почтенные матроны в мехах, мужчины и юноши — люди всех классов, цветов кожи и национальностей. Быстро проходя мимо усопшего кумира, они могли секунду или две видеть его изможденное лицо. Толпа снаружи здания достигала, по оценкам, 60 тысяч. Люди выстроились в очередь, которая кое-где стояла в четыре ряда и растянулась на 11 кварталов... Вспыхивающие время от времени эмоции гасили конные полицейские, наводившие порядок.
Пока Валентино собирал самую большую толпу поклонников за всю свою карьеру, истерия проявлялась и в других формах. В погребальную контору поступали телефонные звонки со всей страны по 20 в минуту. В центре города циркулировал слух, что для покойного приготовлен массивный бронзовый гроб в полторы тонны весом. Эту очевидную нелепость впоследствии опроверг С.Джордж Улльман. Зловещий слух, что Валентино отравили, набрал большую силу, и заместитель окружного прокурора вынужден был отреагировать, заявив, что не может возбудить дело по столь эфемерному обвинению. Появилась еще одна не менее невероятная история: смена врачей, к которой поступил актер, была недееспособна вследствие слишком долгого дежурства. Наконец, в тот же день с другого конца страны пришли телеграфные сообщения о состоянии мисс Негри [знаменитой звезды немого кино Полы Негри]: при актрисе дежурили два врача и две медсестры, поскольку она пережила нервный кризис после известия о смерти своего предполагаемого жениха.
До закрытия через траурный зал прошло от 60 до 80 тысяч человек.
Инцидент возник потому, что все с самого начала делалось неправильно. Организовав прощание должным образом, столпотворения можно было бы избежать. Но менеджер Валентино, занимавшийся похоронами, проявил полную некомпетентность. Пресс-агент похоронной конторы неосмотрительно отдал в газеты фотографии траурного зала (и даже погребального кортежа) заранее, одна из них по явилась прежде времени. Экзальтированные газетные репортажи о страшной скорби коллег-актеров и друзей, а также долгие дни между смертью Валентино и отправлением тела в Голливуд только разожгли огонь массового безумия.
Более чем через 10 лет после смерти Рудольфа Валентино Натанаэл Уэст в романе The Day of the Locust (День caранчи) представил свою версию массового безумия, по рожденного голливудскими журналистами. Уэст родился в Нью-Йорке, жил в Голливуде и прекрасно знал, как рекламная машина и в том, и в другом месте. Автор описывает, как главного героя, художника Тода Хаккета, захлестывает голливудская толпа, ожидающая вечернего выхода звезд у кинотеатра.
В следующий момент Тод почувствовал, что его оторвали от Гомера и он стоит на коленях, сбитый и отброшенный в сторону ударом в затылок. Толпа напирала на кинотеатр. Перед глазами Тода мельтешили ноги. Он вскочил, ухватившись за чье-то пальто, а в следующий момент был оттеснен далеко назад. Тод увидел, как Гомер на мгновение показался над толпой, поднятый сильным толчком, рот у него был открыт, словно он хотел закричать, но не мог. Из толпы вылетела рука, уперлась в этот подбородок с открытым ртом, толкнула вперед и вниз.
Давка продолжалась. Тод закрыл глаза и старался не упасть. Он был жестко стиснут чужими плечами и спинами, которые быстро перемещались в разных направлениях. Он судорожно толкался, пытаясь развернуться в нужном. Мысль оказаться в задних рядах пугала его.
Наметив в качестве ориентира эвкалипт, он стал пробираться к нему, уворачиваясь от встречного течения; если его несло назад, сопротивлялся, а если поток двигался в нужном направлении, плыл вместе с ним. Он был всего в нескольких футах от дерева, но внезапный страшный напор протащил его мимо. Тод отчаянно пытался повернуть, однако его вновь подхватило и понесло. Он был на самом острие клина, когда тот вонзился в массу, движущуюся в противоположном направлении. Столкновение развернуло Тода. По мере того как две массы перемешивались, его крутило, подобно зерну между жерновами. Он не прекратил вращаться, пока не стал частью встречной массы. Давление нарастало все сильнее, и Тод почувствовал, что не выдерживает. Его медленно выталкивало наверх.